типовой договор, образцы договоров,шаблоны договоров, банковский договор

типовой договор

В настоящее время в научной юридической литературе в зависимости от устанавливаемого правового результата типовой договор рассматривается как источник правовых норм и индивидуальных правовых установлений. То, что типовой договор является индивидуальным правовым установлением, никогда не вызывало принципиальных возражений. Достаточно долго образцы договоров считались исключительно частноправовой категорией и применительно к проблематике источников права не рассматривался. В цивилистической науке он традиционно исследовался через призму теории юридического факта. А вот как источник правовых норм типовой договор изначально признавался исключительно наукой международного права, что является естественным в силу специфики международного права. Теперь практически в любой юридической литературе, в том числе и учебной, в качестве источников упоминаются разные названия. Данные сочетания практически всегда отождествляются своими авторами и упоминаются при обозначении по сути одного и того же правового явления. Современная юридическая наука до сих пор не выработала единого понимания, а значит, данная проблема до сих пор остается актуальной.
В связи с этим задачей является прежде всего уяснение используемой терминологии, а также детальное изучение сущности типового договора.
Начать исследование следует с истоков идеи разделения шаблонов договоров. Эта концепция берет свое начало в теории международного права. В науке международного права сложилось три основных подхода к проблеме его выделения: 1) отрицание деления образцов договоров и признание шаблоны договоров нормоустанавливающими; 2) отрицание деления образцов договоров и признание шаблоны договоров индивидуальными сделками; 3) признание деления образцов договоров на нормативные и индивидуальные.
С одной стороны, Л. Оппенгейм, Г. Кельзен и др. вообще отвергали такое деление типовые формы договоров, полагая, что все они направлены на создание особого вида норм права, общих или индивидуальных, то есть являются нормоустанавливающими, и считали такой подход теоретически несостоятельным.
Другие ученые (О. Ниппольд, Э. Зелгман) впадали в противоположную крайность, считая, что он всегда является сделкой или вообще не может устанавливать нормы.
Представляется, что истина все-таки лежит где-то посередине. Так, еще немецкие юристы XIX в. К. Бергбом, Г. Трипель и А. Фердросс хотя и использовали разные понятия, но одинаково сходились на существовании "нормоустанавливающих" типовые формы договоров или "сделок". Критерием такого разделения выступала цель, которая соответственно заключалась в установлении норм или в использовании уже действующих норм. Отечественные международники, стремясь сгладить существующие острые углы, избегая категоричных формулировок, пытались совместить указанные подходы. Так, например, Ф.И. Кожевников считал, что "все они имеют в той или иной степени правообразующий характер, поскольку они устанавливают правила поведения, которые их участники обязаны соблюдать". Но при этом он все же выделял устанавливающие правила поведения для "целой области отношений между государствами" и "посвященные определенному конкретному вопросу". Этот подход значительно шире предложенных ранее и позволяет сочетать указанные крайние взгляды.
Существующие в науке международного права подходы к пониманию нормативности привели к возникновению аналогичных взглядов в отечественной теории права. Как частноправовая категория, типовой договор определялся довольно однозначно как соглашение об установлении, изменении или отмене субъективных прав и обязанностей либо правоотношений. Правда, еще в 1946 г. Н.Г. Александров поставил вопрос об изучении нормативного характера таких установлений.
По аналогии с международным правом в общей теории права можно также указать на наличие трех основных подходов к вопросу об отнесении его к числу источников права: 1) типовой договор - это исключительно индивидуально-правовой акт, не содержащий в себе нормативных установлений, а значит, не являющийся источником права; 2) любой образец договора содержит в себе нормы права, так называемые микронормы, а значит, является источником права. Этот наиболее широкий подход к нормативности типового договора развивается в рамках конвенциональной теории права, вводящей понятие нормативной саморегуляции общества. В рамках третьей концепции, которая представляется наиболее корректной, признается существование индивидуального правового установления, равно как и нормативного шаблона договора. Особый интерес представляет позиция ученого первой половины XX в. Ф.В. Тарановского. Признавая деление, в качестве критериев он выдвинул: 1) цель; 2) мотивы сторон; 3) "последствия". Его взгляды получили дальнейшее развитие в работах Н.Г. Александрова. Для такого деления шаблонов договоров он считал достаточным лишь одного критерия - "указания на то, что один служит основанием возникновения конкретного юридического отношения, а другой - основанием возникновения юридической нормы".
На сегодняшний день в правовой доктрине существует практически единое мнение по данному вопросу. При построении своих исследований ученые продолжают отталкиваться от правового результата как критерия деления. В последних научных исследованиях подобное разграничение проводится на нормативной базе - Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. N 5 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов, противоречащих закону". Так, А.В. Демин на его основании формулирует определение: "акт, устанавливающий правовые нормы (правила поведения), обязательные для формально неопределенного круга лиц, рассчитанный на неоднократное применение, действующий независимо от того, возникли или прекратились предусмотренные им конкретные правоотношения". В.В. Иванов в своем определении также базируется на данном Постановлении. Поскольку на сегодняшний день данное Постановление утратило свою силу в связи с принятием нового Постановления, в котором осталось только понятие нормативного правового акта, аналогичное тому, что было сформулировано в предыдущем акте, некоторые авторы продолжают ссылаться на него как на основание деления на шаблоны договоров.
Но есть и противники такого взгляда. Например, А.Д. Корецкий считает, что по своей сути оба вида представляют собой одно и то же явление - намерение их сторон (участников) совершить определенные, юридически значимые действия в целях реализации конкретных интересов; принципиальное различие состоит лишь в субъектном составе их участников и характере интересов. Кроме того, свои нормативные свойства он приобретает не автоматически в силу каких-то своих уникальных качеств, а в результате его последующей государственной ратификации высшим законодательным органом страны. И, наконец, с точки зрения самих государств, заключивших его, последний является сделкой, а не высшей догмой или законом".
При существующей тенденции повышения роли типового договора, характерной для всего современного права, проблема правотворчества приобретает особое значение. Прежде всего концепция рассмотрения его как источника правовых норм представляется более корректной и адекватной существующим общественно-экономическим, политическим и правовым условиям, а также является достаточно удобной как с теоретической, так и с практической точек зрения.
Относительное единство в вопросе выделения шаблона договора из общей массы не означает единого понимания данного правового явления. Как уже говорилось ранее, в учебной и научной литературе зачастую можно встретить самые разнообразные категории, характеризующие, по сути дела, один и тот же источник права. В одном случае его называют "нормативная сделка", "правовая сделка", иногда вообще типовой договор, можно встретить и другие сочетания.
Для дальнейшего исследования необходимо прежде всего определиться с терминологией. Особое внимание стоит обратить на результат, получаемый при его заключении. Поскольку любой источник права устанавливает определенное правило поведения, то его суть как источника права состоит в установлении правовой нормы.
Авторы так называемых "содержательных" определений явно не проводят четкого разделения между волеизъявлениями (действиями) и их формой (документальными актами). Как волеизъявление он устанавливает правовые нормы. А документ, безусловно, нормы содержит. В данном случае вопрос сводится к соотношению формы и содержания. Как известно, форма без содержания бесполезна и бессмысленна, так же как содержание без формы не имеет внешнего оформления и неосязаемо. Но первично, разумеется, действие, поэтому основной акцент в его понимании надо делать именно на нормоустановление. Все то положительное, что отражают "содержательные" определения, состоит в указании на нормативное начало как специфическую особенность по сравнению с другими.
Однако и правоустановительных определений предложено немало. "одно из них - это соглашение двух и более сторон, в результате которого устанавливаются, изменяются или отменяются нормы права", - пишут В.В. Лазарев и С.В. Липень. Авторы, придерживающиеся актовой теории происхождения договора, определяя типовой договор через правовой акт, также акцентируют внимание на его правоустановительном начале. Например, В.В. Иванов под ним понимает "совместно совершенные в соответствующей необходимой форме обособленные волеизъявления двух и более управомоченных субъектов права правотворчества, направленные на регулирование поведения этих субъектов и (или) иных субъектов, на основе согласия устанавливающие правовые нормы".
Таким образом, независимо от того, как воспринимать его (как соглашение или правовой акт), сущность сводится к нормоустановлению. Он, по сути, представляет собой индивидуальную сделку, который урегулирован нормой права и основан на воле конкретных индивидов, потому лишен нормативности.
Рассмотрение его как источника права неразрывно связано со специфическим признаком нормативности. В большинстве случаев норма воспринимается как продукт волевой, специализированной деятельности различных субъектов нормотворчества, детерминированной объективной реальностью. Кроме того, проблему нормативности чаще всего сводят только к правовой норме, которая является исходным элементом в механизме правового регулирования, хотя к ним также относятся нормы-принципы, нормы-декларации, нормы-определения и т.д. По этой причине приемлемым будет употребление более широких синонимичных понятий, таких как "общеобязательное веление" или "нормативное правовое установление", "предписание".
Правовая наука главным свойством правовой нормы считает ее общий характер. Внешне он предполагает многократность ее применения и распространение действия на неопределенный круг лиц. Такое действие правовой нормы подкрепляется ее общеобязательностью, которая обеспечивается государственным авторитетом, а порой и принуждением. Целью общеобязательности является воспрепятствование актам социальной действительности, влекущим разбалансированность и дезорганизованность социальных связей.
На сегодняшний день такой подход признан верным, но односторонним и обладающим существенной долей субъективизма, а потому неполным. В научных разработках последнего десятилетия нормативность представляется как неизбежное свойство любого социального образования, необходимость которого обусловлена объективными условиями развития общества. Сторонники этой точки зрения констатируют объективную природу нормы, выводя ее за пределы деятельности людей. В связи с этим признаками правовой нормы являются: 1) экономическая, социально-политическая обусловленность; 2) нормальность; 3) повторяемость; 4) типичность; 5) общеобязательность.
Если некоторые установки поддерживаются только реальным применением мер принуждения, они перестают быть объективно обусловленными, а следовательно, становятся нормативными только по форме, а не по своей природе, теряя содержание и смысл.
Перечень и связь указанных выше объективных признаков нормативности достаточно условен. Но в то же время все признаки нормативности неразрывно связаны друг с другом, они не существуют сами по себе, а являются проявлением единого целого - "социальной нормативности как социального закона, как объективного свойства социальной реальности...". Таким образом, "нормативность есть первичное, исходное свойство социальной материи, предопределяемое его внутренней потребностью в упорядоченности и способности к самоорганизации".
Однако все же не стоит умалять роль субъективного фактора, так как объективные процессы не могут существовать бессубъектно. Как отмечал В.С. Нерсесянц, кроме объективного процесса формирования норм существует еще субъективный процесс, связанный с осознанием их формулирования (устно или письменно) соответствующими авторитетными и властными инстанциями коллектива, общества, государства. Такой подход представляется более широким, поскольку рассматривает норму не только как форму, но и ее природу, позволяет преодолеть существующие заблуждения узкого позитивистского подхода, а также гармонично сочетает объективное, обусловленное социальной необходимостью, и субъективное, связанное с "осознанно-целенаправленным процессом формулирования", начала. Понимание дилеммы "объективное-субъективное" позволяет глубже исследовать генезис социальных норм, в том числе и правовых.
В заключение хотелось бы привести следующие выводы:
1.Кроме того, что в юридической науке он рассматривается как индивидуальное правовое установление, в последнее время он все чаще привлекает внимание как источник права. Такая концепция представляется более корректной и адекватной существующим общественно-экономическим, политическим и правовым условиям.
2. В литературе можно встретить множество категорий, характеризующих, по сути дела, одно и то же правовое явление. Наиболее приемлемым является именно он, так как отражает его нормоустановительную природу.
3. Одним из признаков шаблона договора является его нормативность, исследование которой представляется эффективным с позиций социологического подхода. В силу этого его предписания считаются нормативными прежде всего благодаря своей природе, являясь порождением объективной реальности.

МЕРЫ ПРИНУЖДЕНИЯ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ БАНКОМ РОССИИ В СООТВЕТСТВИИ С ЗАКОНОМ О СТРАХОВАНИИ ВКЛАДОВ

В Законе о страховании вкладов выделяются несколько мер принуждения, которые Банк России вправе применять к кредитным организациям. Указанные меры имеют самостоятельное значение по сравнению с мерами принуждения, предусмотренными Законом о Банке России и иными банковскими законами, как с формальной точки зрения (как вид меры), так и по основаниям своего применения.
С формальной точки зрения выделяются следующие меры принуждения, которые вправе применить Банк России к банкам:
1) запрет на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц;
2) требование о представлении банком ходатайства о прекращении права на работу с вкладами.
Закон о страховании вкладов различает применение (процедуры и основания) указанных мер принуждения в зависимости от фактора участия банка в системе страхования вкладов. Меры принуждения могут быть применены Банком России:
1) на этапе создания системы страхования вкладов к банкам, которые имели на дату вступления в силу Закона о страховании вкладов лицензию на привлечение вкладов физических лиц и
а) подали ходатайство о вынесении Банком России заключения о соответствии банка требованиям к участию в системе страхования вкладов и были признаны не соответствующими требованиям к участию в системе страхования вкладов либо
б) отказались от участия в системе страхования вкладов;
2) к банкам - участникам системы страхования вкладов.
Исходя из этого, меры принуждения, предусмотренные Законом о страховании вкладов, могут быть применены:
1) в случае отказа банка от участия в системе страхования вкладов;
2) в случае признания банка не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов по итогам рассмотрения ходатайства банка о вынесении Банком России заключения о соответствии банка требованиям к участию в системе страхования вкладов; повторного ходатайства банка и также его заявлений об обжаловании отрицательного заключения;
3) в случае признания банка - участника системы страхования вкладов не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов.
Основанием для применения мер принуждения (как запрета на вклады, так и требования о представлении банком ходатайства о прекращении права на работу с вкладами) во всех перечисленных случаях является не правонарушение, допущенное банком, а либо его действия (бездействие), связанные с отказом от права (в данном случае - от права на участие в системе страхования вкладов и как следствие - от права на привлечение средств граждан во вклады), либо особое состояние банка, установленное решением Банка России. Таким образом, данные меры принуждения невозможно квалифицировать как меры юридической ответственности или наказания, применение которых возможно только при нарушении установленных в нормативном правовом акте обязанности или запрета и при наличии меры наказания, определенной санкцией нормы нормативного правового акта. Исходя из общеправовых подходов, в силу которых среди мер государственного принуждения можно выделить также меры предупреждения и меры пресечения, меры принуждения, предусмотренные Законом о страховании, возможно квалифицировать как меры пресечения.

1. Запрет на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц

Запрет на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц во многом идентичен по своим правовым последствиям мере, предусмотренной ч. 2 ст. 74 Закона о Банке России, - запрету на осуществление отдельных банковских операций, точнее, его разновидности - запрету на осуществление таких банковских операций, как привлечение денежных средств физических лиц во вклады и открытие и ведение счетов физических лиц. В то же время между этими мерами существует определенное отличие.
Во-первых, основания запрета на вклады, предусмотренного Законом о страховании вкладов, и запрета на осуществление отдельных банковских операций отличаются. В соответствии с нормой ч. 2 ст. 74 Закона о Банке России запрет на осуществление отдельных банковских операций вводится в случае неисполнения требований Банка России, либо в случае выявления фактов совершения банком каких-либо нарушений, либо в случае, если операции или сделки банка реально угрожают интересам кредиторов банка. Закон о страховании вкладов предусматривает в качестве введения запрета на вклады, как было уже указано, действия (бездействие) банка, связанные с отказом от права (в данном случае - от права на участие в системе страхования вкладов и как следствие - от права на привлечение средств граждан во вклады), либо особое состояние банка, установленное решением Банка России, - признание банка не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов.
Во-вторых, Закон о Банке России предусматривает дискреционные полномочия Банка России в отношении возможности введения запрета на осуществление банковских операций. Иными словами, Банк России по собственному усмотрению как принимает решение о необходимости применения мер принуждения, так и осуществляет выбор между мерами, имеющимися у него в распоряжении при возникновении оснований для их применения. В отличие от данного правового режима Закон о страховании вкладов устанавливает обязанность Банка России ввести запрет и указывает момент, когда указанный запрет должен быть введен. Этот момент зависит от основания введения запрета:
1) в случае отказа банка от участия в системе страхования вкладов - по истечении 21 месяца со дня вступления в силу указанного Закона;
2) при вынесении отрицательного заключения по итогам рассмотрения повторного ходатайства - в месячный срок;

Повторное ходатайство в соответствии с нормой ч. 6 ст. 45 Закона о страховании вкладов может быть направлено банком в случае вынесения отрицательного заключения по итогам рассмотрения повторного ходатайства.
Выражение "в месячный срок" несколько девальвирует строгость императива "Банк России обязан", так как возникает достаточно значительный временной промежуток для исполнения обязанности.

3) если банк не направил повторное ходатайство - в месячный срок после истечения срока для направления банком повторного ходатайства;
4) при принятии решения о неизменности отрицательного заключения по итогам рассмотрения заявлений об обжаловании отрицательного заключения - в месячный срок после принятия решения о неизменности отрицательного заключения по итогам рассмотрения заявлений об обжаловании отрицательного заключения;

В соответствии с нормами ст. 45 Закона о страховании вкладов банк вправе обжаловать отрицательное заключение. Рассматривает заявление об обжаловании первоначально Комитет банковского надзора Банка России, а при подаче повторного заявления об обжаловании - Председатель Банка России. Отметим, что в этом виде процедура юридически некорректна (обжалуется решение органа в этот же орган - в данном случае Комитет банковского надзора Банка России) и неуклюжа, формальным образом затягивает наступление последствий, предусмотренных законом.

5) при принятии решения о несоответствии банка - участника системы страхования вкладов требованиям к участию в системе страхования вкладов - в момент принятия такого рода решения.
В-третьих, запрет на осуществление отдельных банковских операций, предусмотренный ч. 2 ст. 74 Закона о Банке России, может быть введен на срок до одного года. Закон о страховании вкладов предполагает менее определенный период: запрет действует до дня прекращения права банка на работу с вкладами или до дня отзыва у банка лицензии на осуществление банковских операций. В формулировке этой нормы Закона о страховании вкладов есть недопустимый уровень правовой неопределенности, который породил в том числе и споры, которые разрешались в ходе судебных процессов.
Отзыв у банка лицензии на осуществление банковских операций происходит на основании норм ст. 20 Закона о банках, и в этом моменте присутствует необходимая определенность. Но Закон о страховании вкладов не определяет четко момент, который может считаться моментом прекращения права банка на работу с вкладами.
Содержание отдельных статей Закона о страховании вкладов позволяет выделить несколько различных способов определения данного момента.
Так, в соответствии с нормами ч. 6 ст. 46, ч. 5 ст. 47, ч. 6 ст. 48 Закона о страховании вкладов на следующий день после введения Банком России запрета на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц банки обязаны разместить информацию о прекращении права привлекать денежные средства физических лиц во вклады и (или) на счета, о прекращении права заключать с физическими лицами новые договоры банковского вклада или договоры банковского счета. Налицо явная близость правовых конструкций прекращения права привлекать денежные средства физических лиц во вклады и (или) на счета и права заключать с физическими лицами новые договоры банковского вклада или договоры банковского счета (например, ч. 6 ст. 46) и прекращения права банка на работу с вкладами (например, ч. 2 ст. 46). Однако и есть отличие, прежде всего формальное (с точки зрения формулировки и, следовательно, гипотетической полноты ограничения). Есть момент и определенной правовой некорректности: сам по себе запрет совершения каких-либо действий означает не прекращение права, а его ограничение. Есть и момент неприемлемости в рамках систем норм, регулирующих действие запрета на привлечение во вклады, установленных в Законе о страховании вкладов.
Вместе с тем правовая позиция, основанная на отождествлении прекращения права на привлечение во вклад и прекращения права привлекать денежные средства физических лиц во вклады и (или) на счета и права заключать с физическими лицами новые договоры банковского вклада или договоры банковского счета, была сформулирована Верховным Судом РФ. ( Определение Кассационной коллегии Верховного Суда РФ от 29 декабря 2005 г. N КАС05-603.)

Как посчитал Верховный Суд РФ, п. 6 ст. 46, п. 5 ст. 47, п. 6 ст. 48 Федерального закона "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации" содержат указание лишь на прекращение соответствующего права банка в связи с введением запрета Банком России на привлечение денежных средств физических лиц во вклады и (или) на счета, а также на заключение с физическими лицами новых договоров банковского вклада или договоров банковского счета. Таким образом, Верховный Суд РФ связал момент прекращения права на работу с вкладами с моментом введения запрета на вклады.
Но запрет на вклады действует - как это недвусмысленно указано в соответствующих нормах - до момента прекращения права на работу с вкладами (п. 6 ст. 46, п. 5 ст. 47, п. 6 ст. 48 Закона о страховании вкладов). Иными словами, исходя из правовой позиции Верховного Суда РФ, запрет на вклады действует с момента его введения.
Достаточно абсурдный вывод. Надо признать, что ряд норм Закона о страховании вкладов - кроме упоминавшихся - способствует выводам такого рода. Так, в соответствии с ч. 9 ст. 48 Закона о страховании вкладов банк, который признан не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов, имеет право вновь ходатайствовать о выдаче разрешения Банка России или снятии запрета на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц не ранее чем через два года со дня прекращения права на работу с вкладами. Между нормами, регулирующими порядок введения запрета на привлечение во вклады, и нормами, которые связаны с его отменой, есть явное противоречие: запрет действует до момента прекращения права (норма, например, ч. 2 ст. 46) и может быть отменен по истечении двух лет со дня прекращения права на работу с вкладами (норма ч. 9 ст. 48). Противоречие это неразрешимо в рамках положений Закона о страховании вкладов и может быть разрешено на основе более общих норм, регулирующих данные отношения.
Логика, в силу которой запрет на привлечение вкладов признается формой прекращения, основана на отождествлении правовых механизмов ограничения права и прекращения права.
Привлечение вкладов представляет собой вид лицензируемой деятельности, осуществляемой на основании полученной лицензии на этот вид банковских операций. По мнению Верховного Суда РФ, Закон о страховании вкладов не связывает прекращение права с прекращением действия лицензии банка, которая в силу ст. 13 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" выдается без ограничения срока ее действия. Вместе с тем, что собой представляет лицензия как правовой институт?
В соответствии с нормой ч. 2 п. 3 ст. 49 ГК РФ лицензия выдается органом власти лицу и определяет его право осуществлять определенную деятельность. Право этого лица осуществлять соответствующую деятельность возникает с момента получения такой лицензии или в указанный в ней срок и прекращается по истечении срока ее действия, если иное не установлено законом или иными правовыми актами. При этом ГК РФ обоснованно различает ограничение права (п. 2 ст. 49) и прекращение права в связи с истечением срока или иными событиями (п. 3 ст. 49). Прекращение права на занятие определенной деятельности ГК традиционно связывает с окончанием срока ее деятельности, однако не исключает возможности того, чтобы прекращение действия лицензии было связано с иными обстоятельствами (например, отзыв (аннулирование) лицензии также является основанием для прекращения ее действия).
Закон о страховании вкладов (ст. 2) выделяет в качестве самостоятельной лицензию (разрешение) на привлечение банком во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение банковских счетов физических лиц в порядке, установленном Федеральным законом "О банках и банковской деятельности". Прекращение права на работу с вкладами как прекращение права на занятие определенным видом деятельности, исходя из определения лицензии, содержащегося в ст. 49 ГК РФ, происходит с момента, когда данная лицензия прекращает свое действие (происходит ее отзыв, аннулирование, или, как было предложено в указании Банка России от 16 июля 2004 г. N 1477-У "О порядке признания утратившей силу имеющейся у банка лицензии на привлечение во вклады денежных средств физических лиц в рублях и иностранной валюте или генеральной лицензии в случае отказа банка от участия в системе страхования вкладов или его несоответствия требованиям к участию в системе страхования вкладов", утрата ее силы).
Верховный Суд РФ в своем судебном акте указал, что Закон о страховании вкладов не предоставляет Банку России полномочия по прекращению срока действия лицензии кредитных организаций, не вошедших в систему страхования вкладов, определяя лишь, что указанные кредитные организации теряют право на работу с вкладами в объеме, установленном законом. Однако, признавая, что лицензия на вклады утрачивает силу, Банк России не ограничивал срок ее действия, а прекращал ее действие в связи с основаниями, предусмотренными Законом о страховании вкладов, т.е. в связи с направлением банком ходатайства о прекращении права на работу с вкладами.
Таким образом, исходя общих норм гражданского права, регулирующих отношения, возникающие в связи со специальной правоспособностью лица, запрет на привлечение во вклады как способ ограничения права должен различаться с прекращением права.
Вторым возможным подходом мог быть подход, основанный на норме, изложенной в п. 2 ч. 3 ст. 28 Закона о страховании вкладов, о том банки снимается Агентством с учета в системе страхования вкладов путем его исключения из реестра банков в случае прекращения права на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение банковских счетов физических лиц в связи с заменой лицензии Банка России и исполнения банком своих обязательств перед вкладчиками. Эта норма применяется к банкам, которые уже были участниками системы страхования вкладов и в силу тех или иных причин (в частности, признания их не соответствующими требованиям участия в системе страхования вкладов) теряют этот статус. На основании принципа аналогии закона данная норма могла бы быть применена и к отношениям, возникающим при отказе банка от участия в системе страхования вкладов или признанным не соответствующим требованиям к участию в этой системе.

Употребленное в ст. 28 выражение "прекращения права на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение банковских счетов физических лиц" имеет такой же смысл, как и употребленное в ст. 46 - 48 выражение "прекращение права на работу с вкладами". Стилистические различия свидетельствуют о поспешности принятия Закона.

Вместе с тем применение этой нормы имеет свою сложность. Формально момент прекращения права на привлечение во вклады определяется двумя обстоятельствами: 1) датой решения Банка России о замене лицензии и 2) датой, когда все обязательства перед вкладчиками (в том числе лицами, открывшими в банке текущий счет на основании договора банковского счета) банком исполнены. При этом в п. 2 ч. 3 ст. 28 Закона о страховании используется соединительный союз "и", который трактуется как установление правила одномоментности действия обоих условий. Иными словами, прекращение права на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение банковских счетов физических лиц происходит, когда и Банк России примет решение о замене лицензии, и обязательства банка перед вкладчиками будут исполнены.
Однако момент исполнения обязательств перед вкладчиками (по договору банковского счета) и клиентами банка - физическими лицами (по договору банковского вклада) различен. Так, обязательства банка по договору банковского вклада считаются исполненными в день, когда вкладчику возвращены сумма вклада и начисленные на нее в соответствии с условиями договора проценты. Вместе с тем вкладчик не обязан расторгать договор банковского вклада, в том числе срочный договор по истечении срока его действия. Более того, несовершение вкладчиком действий, направленных на расторжение договора банковского вклада, означает совершение им конклюдентной сделки (в форме умолчания), направленной на продление срока действия договора на тех же условиях или на условиях начисления процентов на основании вклада до востребования (ч. 4 ст. 837 ГК РФ).
Обязательства банка перед владельцем счета не являются денежными и считаются исполненными в момент расторжения договора банковского счета. Однако наличие остатка средств на счете порождает денежное обязательство банка перед владельцем счета, которое сохраняется даже при расторжении договора банковского счета (например, если полномочным органом наложен арест на денежные средства на счете). Указанное денежное обязательство считается исполненным в момент возврата владельцу счета денежных сумм, находящихся на счете, или перечисления указанных сумм на иной счет. Как и в случае отношений по договору банковского вклада, закон не возлагает (да и не может возложить) на владельца счета обязанность требовать от банка расторжения договора банковского счета, а также исполнения обязанности, возникающей в связи с закрытием счета, о перечислении денежных средств на счете на иной счет или выдаче их в качестве наличности.
Таким образом, если подходить строго формально, то срок окончания действия запрета на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц зависел бы от фактических отношений, которые складываются между вкладчиками и конкретным банком. Иными словами, не исключены случаи, когда введенный запрет на вклады не мог бы быть отменен.
Тем не менее, учитывая норму ст. 28 Закона о страховании вкладов, Банк России в указании N 1477-У фактически определил момент прекращения права на работу с вкладами. В соответствии с данным указанием момент прекращения права можно было определить моментом признания утратившей силу лицензии на привлечение во вклады в связи с заменой ее на лицензию, в которой такое право отсутствовало.
Однако по результатам рассмотрения заявлений ряда банков данное указание было признано недействующим. Именно при рассмотрении этих заявлений Верховный Суд сформулировал ранее изложенную в настоящем материале позицию. Отменив по весьма спорным правовым основаниям действие указания Банка России N 1477-У, Верховный Суд РФ отменил и ясность в определении момента прекращения права на работу с вкладам. После данных решений Верховного Суда РФ запрет на вклады стал действовать... бессрочно.
Наконец, возможный момент прекращения права на работу с вкладами может быть определен формально: только для случаев отказа банка от участия в системе страхования вкладов - исходя из момента направления банком ходатайства о прекращении права на работу с вкладами. В соответствии с нормой ч. 4 ст. 46 Закона о страховании вкладов банк с момента направления им такого ходатайства не имеет права привлекать во вклады денежные средства физических лиц, а также зачислять дополнительные денежные средства на счета по вкладам физических лиц, с которыми был заключен договор банковского вклада или договор банковского счета, до направления такого ходатайства. Однако этот возможный способ определения момента прекращения права на работу с вкладами Закон о страховании вкладов не рассматривает в качестве универсального и не распространяет его на случаи прекращения права на работу с вкладами в силу признания банка не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов. К тому же в этом случае остается неясной судьба лицензии на привлечение вкладов физических лиц.
Четвертое отличие запрета на привлечение во вклады, предусмотренного Законом о страховании вкладов, от аналогичного института, предусмотренного нормой ст. 74 Закона о Банке России, состоит в определенности последствий введения запрета на вклады. Закон о страховании вкладов учитывает, что запрет на вклады не только ограничивает права банка; он также влияет на отношения между банком и вкладчиками, т.е. затрагивает сферу гражданских правоотношений. В соответствии с нормами ст. 46 - 48 Закона о страховании вкладов после введения запрета на вклады:
1) договоры банковского вклада или договоры банковского счета с физическими лицами, заключенные банком до дня введения указанного запрета Банка России, не подлежат расторжению, за исключением случая обращения владельца вклада (счета) с требованием о расторжении соответствующего договора;
2) дополнительные денежные средства, которые поступили во вклад (на счет) со дня введения Банком России запрета на вклады, за исключением процентов, начисляемых в соответствии с условиями договора банковского вклада или договора банковского счета, не зачисляются и подлежат возврату лицам, которые дали поручение о зачислении денежных средств во вклад (на счет);
3) банки, в отношении которых введен запрет на вклады, обязаны не позднее рабочего дня, следующего за днем введения указанного запрета, разместить информацию о прекращении права на привлечение денежных средств физических лиц во вклады и (или) на счета, о прекращении права заключать с физическими лицами новые договоры банковского вклада или договоры банковского счета, а также информацию о запрете зачисления дополнительных денежных средств во вклады и (или) на счета, открытые в банке до дня получения указанного предписания, в доступных для клиентов помещениях банка, в которых осуществляется обслуживание вкладчиков.
Таким образом, Закон о страховании вкладов не допускает чрезмерного ограничения права граждан и одновременно создает условия для того, чтобы работа банка с вкладчиками прекратилась. Немаловажным является то обстоятельство, что Закон о страховании вкладов точно обозначал обязанности банка, которые возникают у него после введения запрета на вклады, по информированию вкладчиков о факте запрета и его последствиях для банка и вкладчиков. Вкладчик имеет все фактические возможности для оценки того, есть ли смысл продолжать отношения с банком на условиях договора банковского вклада (счета) с ограничениями, установленными Законом о страховании вкладов. В этой ситуации вкладчик не может считаться "слабой стороной" во взаимоотношениях с банком.
Практические аспекты вводимых в отношении конкретных банков запретов на вклады породили ряд вопросов, правовая позиция в отношении которых была сформулирована Банком России в разъяснении по отдельным вопросам, возникающим в связи с введением запрета Банка России на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц в соответствии со ст. 47 Федерального закона "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации" (письмо Банка России от 14 февраля 2006 г. N 21-Т).
Порядок введения запрета на вклады, в том числе форма предписания, которой вводится запрет, установлен Банком России в указании от 30 июля 2004 г. N 1483-У "О порядке введения запрета на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и открытие банковских счетов физических лиц банком, признанным отказавшимся от участия в системе страхования вкладов или признанным не соответствующим требованиям к участию в системе страхования вкладов".

автокредит в Новомосковск

Лента рыночных новостей: валютный рынок. Форекс из первых рук.

Договор банковского вклада

Договор банковского счёта

Банковская гарантия

Кредитный договор

Договор поручительства

Договор займа

Договор залога

Договор финансовой аренды (лизинг)

Договор финансирования под уступку денежного требования

Договор купли-продажи валюты